ГЛАВНАЯ arrow Полезные статьи arrow "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!"  
17.10.2019
Сайт
ГЛАВНАЯ
Карта сайта
Поиск
Новости сайта
В Мире фокусов
Благодарности
Помощь сайту
Контакты
Информация
"СТАРЫЙ" САЙТ
ФОРУМ ФОКУСНИКОВ
ОБУЧЕНИЕ ФОКУСАМ
Фокусы с картами
Фокусы с монетами
Фокусы (разное)
Слейтинг
Ментальная магия
Street magic
Фокусы для сцены
Детские фокусы
Пикап (фокусы)
Математические
Шулерство
Интерактивные
Знай и Умей
Полезные статьи
Термины от A до Z
Фокусники (легенды!)
Хочу знать! (FAQ)
Мастерская фокусов
Видео с фокусами
Приколы и игры )))
Счетчики
"Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!" Версия для печати
Рейтинг: / 2
ХудшаяЛучшая 
Оглавление
"Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!"
Страница 2
Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!

Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!

Перед Вами первый полный перевод на русский язык замечательной книги о жизни и приключениях знаменитого ученого-физика, одного из создателей атомной бомбы, лауреата Нобелевской премии, Ричарда Филлипса Фейнмана.

Истории, описанные в этой книге, собирались постепенно, в неофициальной обстановке в течение семи лет очень приятной игры на барабанах с Ричардом Фейнманом.

Я счел каждую историю в отдельности весьма забавной, а их собрание - просто потрясающим.

Порой даже трудно поверить, что с одним человеком за одну жизнь могло произойти столько удивительно безумных вещей. И уж, конечно, не может не вдохновлять тот факт, что один человек за одну жизнь мог выдумать столько невинных проказ!




Глава : "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!"

Когда я был студентом старших курсов МТИ, я очень любил этот институт. С моей точки зрения это было отличное место, и я хотел, конечно, делать там диплом. Но когда я пошел к профессору Слэтеру и рассказал ему о своих намерениях, он сказал: "Мы Вас не оставим здесь".
Я спросил: "Почему?"
Слэтер ответил: "Почему Вы думаете, что должны делать диплом в МТИ?"
- Потому что МТИ - лучшая научная школа во всей стране.
- Вы так думаете?
- Да.
- Именно поэтому Вы должны поехать в другое место. Вам надо выяснить, как выглядит весь остальной мир.
И тогда я решил поехать в Принстон. Надо сказать, что Принстон несет на себе отпечаток определенной элегантности. Частично это имитация английской школы. Ребята из нашего студенческого объединения, знавшие мои довольно грубые и неофициальные манеры, начали делать замечания вроде: "Вот погоди, узнают они, кто приезжает к ним в Принстон! Вот погоди, они поймут, какую ошибку они допустили!" Поэтому я решил вести себя хорошо, когда попаду в Принстон.
Мой отец отвез меня в Принстон на своей машине. Я получил комнату, и он уехал. Я не пробыл там и часа, как встретил какого-то человека: "Я здесь заведующий жилыми помещениями и я хотел бы вам сказать, что декан устраивает сегодня днем чай и желает пригласить всех к себе. Если можно, будьте так любезны и возьмите на себя труд сообщить об этом вашему соседу по комнате, мистеру Серетту".
Это стало моим вступлением в "Колледж" в Принстоне, где жили все студенты. Все было своего рода имитацией Оксфорда или Кембриджа - полное заимствование всех привычек, даже акцента (заведующий жилыми помещениями был профессором французской литературы и произносил эти два слова, подделываясь под англичанина). Внизу располагался привратник, у всех были прекрасные комнаты, и ели мы все вместе, облаченные в академические плащи, в большом зале с цветными стеклами в окнах.
И вот, в тот самый день, когда я прибываю в Принстон, я иду на чай к декану и даже не знаю, что это за чаепитие и зачем оно. Я не слишком уверенно вел себя в обществе и не имел опыта участия в таких приемах.
Ну, поднимаюсь я к двери, а там декан Эйзенхарт приветствует новых студентов:
"О, Вы мистер Фейнман, - говорит он. - Мы рады видеть Вас у себя". Это немного помогло, потому что он как-то узнал меня.
Я прохожу в дверь, а там какие-то дамы, и девушки тоже. Все очень официально, и я размышляю о том, куда сесть, и должен ли я сесть рядом с этой девушкой или нет, и как следует себя вести, услышав голос сзади.
- Что Вы хотите, сливки или лимон в чай, мистер Фейнман? Это миссис Эйзенхарт разливает чай.
- Я возьму и то и другое, благодарю Вас, - говорю я, все еще в поисках места, где бы сесть, и вдруг слышу: "Хе-хе-хе-хе-хе, Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман?"

Шучу? Шучу? Что, черт подери, я только что ляпнул? Только потом я понял, в чем дело. Вот так выглядел мой первый опыт с чайной процедурой.
Позднее, когда я немного подольше прожил в Принстоне, я все-таки понял смысл этого "хе-хе-хе-хе-хе". Фактически я понял это, уходя с того же самого чаепития. Вот что оно означало: "Вы не вполне правильно себя ведете в обществе". В следующий раз я услышал это "хе-хе-хе-хе-хе" от миссис Эйзенхарт, когда кто-то, прощаясь, поцеловал ей руку.
В другой раз, примерно год спустя, во время другого чаепития, я разговаривал с профессором Вильдтом, астрономом, разработавшим какую-то теорию об облаках на Венере. В то время предполагалось, что они состоят из формальдегида (забавно узнать, о чем мы беспокоились тогда-то), и он все это выяснял: и как формальдегид осаждается, и многое другое. Было чрезвычайно интересно. Мы разговаривали обо всей этой мути, и тут ко мне подошла какая-то маленькая дама и сказала: "Мистер Фейнман, миссис Эйзенхарт хотела бы Вас видеть".
- О'кей, минутку... - и я продолжал беседовать с Вильдтом.
Маленькая дама вернулась снова и сказала: "Мистер Фейнман, миссис Эйзенхарт хотела бы Вас видеть".
- Да, да! - и я пошел к миссис Эйзенхарт, разливавшей чай.
- Что бы Вы хотели, кофе или чай, мистер Фейнман?
- Миссис такая-то сказала, что Вы хотели поговорить со мной?
- Хе-хе-хе-хе-хе. Так Вы предпочитаете кофе или чай, мистер Фейнман?
- Чай, - сказал я. - Благодарю Вас.



Несколько минут спустя пришли дочь миссис Эйзенхарт и ее школьная подруга, и мы были представлены друг другу. Вся идея этого "хе-хе-хе" состояла в следующем: миссис Эйзенхарт вовсе не хотела со мной говорить, она хотела, чтобы я находился возле нее и пил чай, когда придут ее дочь с подружкой, чтобы им было с кем поговорить. Вот так это работало. К этому времени я уже знал, что делать, когда слышу "хе-хе-хе-хе-хе". Я не спросил: "Что Вы имеете в виду своим "хе-хе-хе"? Я знал, что "хе-хе-хе" значит "ошибка", и лучше бы ее исправить.
Каждый вечер мы облачались в академические плащи к ужину. В первый вечер это буквально вытряхнуло из меня жизнь, поскольку я не люблю формальностей. Но скоро я понял, что плащи - это большое удобство. Студенты, только что игравшие в теннис, могли вбежать в комнату, схватить плащ и влезть в него. Им не нужно было тратить время на перемену одежды или на душ. Поэтому под плащами были голые руки, майки, все, что угодно. Более того, существовало правило, что плащ никогда не надо было чистить, поэтому можно было сразу отличить первокурсника от второкурсника, от третьекурсника, от свиньи! Плащи никогда не чистились и никогда не чинились. У первокурсников они были относительно чистыми и в хорошем состоянии, но к тому времени, как вы переваливали на третий курс или приближались к этому, плащи превращались в бесформенные мешки на плечах с лохмотьями, свисающими вниз.
Итак, когда я приехал в Принстон, я попал на чай в воскресный день, а вечером, не снимая академического плаща, - на ужин в "Колледже". А в понедельник первое, что я хотел сделать, - это пойти посмотреть на циклотрон.
Когда я был студентом в Массачусетском технологическом, там построили новый циклотрон, и как он был прекрасен! Сам циклотрон был в одной комнате, а контрольные приборы - в Другой. Все было прекрасно оборудовано. Провода, соединявшие контрольную комнату с циклотроном, шли снизу в специальных трубах, служивших для изоляции. В комнате находилась целая панель с кнопками и измерительными приборами. Это было сооружение, которое я бы назвал позолоченным циклотроном.
К тому времени я прочел множество статей по циклотронным экспериментам, и лишь совсем немногие были выполнены в МТИ. Может быть, это было еще начало. Но была куча результатов из таких мест, как Корнелл и Беркли, и больше всего из Принстона. Поэтому, что я действительно хотел увидеть, чего я ждал с нетерпением, так это ПРИНСТОНСКИЙ ЦИКЛОТРОН. Это должно быть нечто!
Поэтому в понедельник первым делом я направился в здание, где размещались физики, и спросил: "Где циклотрон, в каком здании?"
- Он внизу, в подвале, в конце холла.
В подвале? Ведь здание было старым. В подвале не могло быть места для циклотрона. Я подошел к концу холла, прошел в дверь и через десять секунд узнал, почему Принстон как раз по мне - лучшее для меня место для обучения. Провода в этой комнате были натянуты повсюду'. Переключатели свисали с проводов, охлаждающая вода капала из вентилей, комната была полна всякой всячины, все выставлено, все открыто. Везде громоздились столы со сваленными в кучу инструментами. Словом, это была наиболее чудовищная мешанина, которую я когда-либо видел. Весь циклотрон помещался в одной комнате, и там был полный, абсолютный хаос!
Это напомнило мне мою детскую домашнюю лабораторию. Ничто в МТИ никогда не напоминало мне ее. И тут я понял, почему Принстон получал результаты. Люди работали с инструментом. Они сами создали этот инструмент. Они знали, где что, знали, как что работает, не вовлекали в дело никаких инженеров, хотя, возможно, какой-то инженер и работал у них в группе. Этот циклотрон был намного меньше, чем в МТИ. Позолоченный Массачусетский? О нет, он был полной противоположностью. Когда принстонцы хотели подправить вакуум, они капали сургучом, капли сургуча были на полу. Это было чудесно! Потому что они со всем этим работали. Им не надо было сидеть в другой комнате и нажимать кнопки! (Между прочим, из-за невообразимой хаотической мешанины у них в комнате был пожар - и пожар уничтожил циклотрон. Но мне бы лучше об этом не рассказывать!)



 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Популярное на сайте