Арутюн Акопян
АРУТЮНА АКОПЯН

Есть маги и волшебники,
Есть короли обмана,
Но служит им учебником
Искусство Акопяна!

Арутюну Акопяну присвоено высокое звание Народно­го артиста СССР. Его творчество завоевало признание в нашей стране и за рубежом. Он лауреат пяти Междуна­родных конкурсов, почетный член «Международного магического круга», обладатель Гран-при и Большой золотой медали в Париже, специального приза за элегантность исполнения в Карловых Варах.




Арутюн Акопян — один из немногих мастеров ил­люзионного жанра, который выходит на сцену перед публикой «с пустыми руками». Никаких традицион­ных столиков, никакого за­гадочного реквизита.
Впрочем, в свое время все это было — и столик в глубине сцены и аппарату­ра. Из сорока лет выступ­лений на эстраде примерно половину Акопян работал с привычным для многих фо­кусников реквизитом. За это время накоплен огром­ный творческий багаж — в репертуаре артиста свыше тысячи иллюзионных трю­ков. В его квартире в Моск­ве на Кутузовском проспек­те и сейчас можно увидеть превеликое множество хит­роумных шкатулок, кубиков, никелированных цилиндров, которыми испокон веков пользуются мастера иллю­зионного жанра.
Что же побудило его от­казаться от всего этого, при­чем отказаться решительно и бесповоротно?
Здесь, наверное, уместно напомнить, что среди фо­кусников есть иллюзионис­ты и есть манипуляторы. Цель у них одна — изобретательно и весело ввести в заблуждение зрителей, а средства, приемы разные. Трюки иллюзионистов — это почти всегда результат умелого, артистического ис­пользования специальной аппаратуры (яркий пример тому—цирковые аттракцио­ны Игоря и Эмиля Кио). Ра­бота манипуляторов основа­на преимущественно на лов­кости и тренированности рук, на умении отвлечь вни­мание зрителей от того, что должно быть от них скры­то. Правда, на практике два эти вида почти никогда рез­ко не разграничиваются: многие артисты выступают и как манипуляторы и как иллюзионисты.
Арутюн Акопян — убеж­денный, можно сказать, классический манипулятор. И пришел он к этому дале­ко не сразу.
— На протяжении многих лет,— говорит он,— я пока­зывал, к примеру, извест­ный трюк со шкатулкой, из которой на глазах у зрите­лей исчезает большой чер­ный кубик домино. Эффект­ный трюк? Да, эффектный: был кубик, и нет его, раст­ворился в воздухе... Но од­нажды я спросил себя: а что дает мне, артисту, де­монстрация подобных фо­кусов, в какой мере требу­ет она от меня профессио­нального умения, изобрета­тельности, мастерства? Ведь
научиться незаметно и бы­стро складывать грани ку­бика (а именно в этом сек­рет трюка) может каждый, стоит только немножко по­тренироваться. Значит, ра­ботаю не я — «работают» кубик и шкатулка. Можно, конечно, изобретать все но­вые и новые трюки, новую аппаратуру, но мне захоте­лось вырваться из-под вла­сти реквизита, выработать свою манеру демонстрации фокусов.
Отказаться от привычной аппаратуры и стать манипу­лятором — на это ушли го­ды напряженного повсе­дневного труда. Сегодня Акопян и сам удивляется, как хватило у него сил и терпения репетировать по шестнадцать — восемна­дцать часов в сутки, без конца повторять одну и ту же комбинацию, все более усложняя и совершенствуя ее.
Репетировать — это зна­чит прежде всего трениро­вать руки, добиваться не­обычайной ловкости движе­ний. Но одной ловкости, оказывается, мало.
«Вот я беру какой-либо предмет,— говорит Ако­пян,— будь то платок или игральная карта и чувствую его каждой клеточкой ла­дони, каждым суставом пальцев. Я могу удержать этот предмет там, где у других он никогда не удер­жится. Могу мгновенно спрятать его, молниеносно перебросить с одного места на другое. Как-то на кон­курсе иллюзионистов за ру­бежом, когда я одной рукой манипулировал двумя коло­дами карт, члены жюри ни­как не хотели поверить, что у меня на ладони или на за­пястье нет каких-либо скры­тых приспособлений. А их не было: руки и только ру­ки...»
Из многих иллюзионных трюков, с которыми высту­пает сегодня артист, осо­бенно примечателен его фокус с платочком и бу­мажным кульком. На эстра­де его так и называют — «акопяновский трюк». «Ако-
пяновский» потому, что ни один исполнитель не смог придать нехитрой, казалось бы, манипуляции такого завершенного изящества, какое придал ей Акопян.
Внешне фокус выглядит совсем просто. Артист сво­рачивает бумажный кулек и вкладывает в него платочек. Разворачивает кулек — пла­точка нет. Потом снова свертывает листик бумаги и достает оттуда платок. И так повторяется несколько раз, чтобы зрители могли внимательно проследить за ходом фокуса.
Какие только версии и догадки не высказываются по поводу этого трюка! Утверждают, например, что артист надевает на палец искусно сделанный, нераз­личимый для глаз чехоль­чик и незаметно прячет ту­да платок. Иногда Акопян несколько раз показывает этот фокус как бы в ритме замедленной киносъемки — нет чехольчика! Чехольчика нет, а платок исчезает. Не­постижимо!
Убедиться в отсутствии каких-либо приспособлений, помогающих спрятать пла­ток, могут все зрители, при­шедшие на концерт Акопя-на. Ему не нужна дистан­ция, отделяющая от публи­ки. По выражению одного из зарубежных журнали­стов, он «обманывает в два­дцати сантиметрах от ва­ших глаз».
Фокус с таинственным ис­чезновением и появлением платка Акопян показывает, спустившись в зрительный зал. Он вплотную подходит
к людям, которым очень хочется разгадать секрет трюка. Трудно это для ар­тиста? Да, трудно. Но для Акопяна, похоже, не суще­ствует таких трудностей, он твердо уверен в своем мас­терстве, в своем умении вы­полнить все безукоризнен­но, на глазах даже самого внимательного и дотошного наблюдателя.
Кто-то очень хорошо ска­зал о фокусах Акопяна: главная их хитрость в том, что они нехитрые. Артист сознательно делает ставку на кажущуюся незамысло­ватость, обнаженность сво­их трюковых комбинаций, менее всего он стремится к тому, чтобы предстать пе­ред публикой эдаким все­могущим магом и чароде­ем.
Вот он рвет на кусочки афишу и тут же предупреж­дает зрителей, что потом «восстановит» ее. При этом он говорит, как бы заранее раскрывая секрет фокуса: «Вы, конечно, понимаете, что превратить разорван­ную афишу в целую невоз­можно. Мне, во всяком слу­чае, это никогда не удава­лось. Я поступлю проще: я подменю одну афишу дру­гой, а вы попробуйте заме­тить, когда и как я это сде­лаю».
Зрители напрягают вни­мание, неотрывно следя за каждым движением и жес­том, но заметить «когда и как» не удается никому.
— «Саморазоблачение»,— говорит Акопян,— это тоже, если хотите, трюк. В нашей профессиональной среде
есть поговорка: «разобла­чая, не разоблачай». Мне хочется как можно больше заинтересовать зрителей происходящим на сцене, во­влечь их в своеобразную игру. К тому же в зале вряд ли найдется человек, который всерьез поверит, что я действительно соеди­няю, склеиваю разорванный лист бумаги. Догадка о том, что афиши подменяются, лежит, что называется, на поверхности. Так что ника­кого разоблачения, в сущ­ности, нет, я рассказываю зрителям то, что они и без меня знают прекрасно.
Я люблю выступать с про­стыми, обыденными пред­метами — картами, платка­ми, шариками, афишами, хотя среди фокусников они считаются «невыигрышны­ми». Разве в этом дело! Важно не то, с чем артист выступает, а то, в какой ме­ре выступление увлекает зрителей. Фокусы с карта­ми и платком помогли мне завоевать золотые медали на нескольких международ­ных конкурсах. Я горжусь внешней простотой своих трюков, мне доставляет ог­ромное удовольствие выхо­дить с ними на сцену...

Акопян
Кстати, о разоблачениях. Арутюн Акопян написал пять книг, рассказывающих о секретах иллюзионного искусства — «Десять фоку­сов на эстраде» (для детей), «Фокусы на эстраде», «50 занимательных фокусов», «В мире чудес», «Все о фо­кусах». На протяжении мно­гих лет он ведет в жур­нале «Наука и жизнь» руб­рику «Фокусы». Все это, разумеется, очень интерес­но, книги раскупаются мгно­венно, артист получает мно­го благодарных писем от любителей иллюзионного искусства, участников худо­жественной самодеятельно­сти.
Но вот какой возникает вопрос: а не мешают ли эти книги работе молодых профессиональных фокус­ников? В самом деле, ведь не станешь же показывать на эстраде трюк, который подробно описан на стра­ницах книги или журнала. Да и вправе ли мастер ил­люзионного жанра всена­родно раскрывать профес­сиональные секреты?
— Мне часто задают этот вопрос,— говорит Ако-
пян...— Скажу больше, не­которые мои молодые кол­леги даже обижаются — за­чем, дескать, отнимаю у них хлеб. Но тут, мне ка­жется, надо разобраться: какой хлеб отнимаю я и отнимаю ли вообще. Прие­мы и возможности иллю­зионного искусства, по су­ществу, безграничны. В своих книгах, в журнале я раскрываю секреты зани­мательных фокусов, кото­рые можно показывать до­ма за праздничным столом, в любительских концертах.
Выше я говорил о куби­ке, который исчезает в шкатулке,— это еще срав­нительно сложный трюк, для него нужна аппаратура. Обычно же я рассказываю о простейших фокусах, не требующих, как правило, специального реквизита. Молодым артистам полез­но знать эти фокусы, но включать их в репертуар вряд ли целесообразно. Так что никакого «хлеба» я у них не отнимаю. А вот любителям, особенно мо­лодежи, книги о фокусах (я сужу об этом по пись­мам, которые получаю) до­ставляют немало радости. Так почему же мы должны отказывать им в этом?
Вообще мне кажется, что каждый артист нашего жан­ра должен постоянно стре­миться к новизне, к ориги­нальности. Нужно искать, изобретать и придумывать свои фокусы, вырабатывать свою манеру сценического поведения. Дело это, ко­нечно, непростое. Как, на­пример, создается новый фокус? У разных артистов это, вероятно, происходит по-разному. Пусть не пока­жется смешным, но неко­торые свои фокусы я впер­вые увидел во сне.
Вот один из недавних примеров. Моя жена вя­жет. Наверное, поэтому я увидел как-то во сне, что держу в руках клубок шер­сти и отрываю от него нит­ку. Потом разрезаю эту нитку на несколько мелких кусочков, складываю их, и в результате нитка оказы­вается целой. Как это сде­лать, я, естественно, во сне не увидел — увидел только,
что была нитка разрезан­ной, а стала неразрезан­ной.
Проснувшись ночью,
вскочил с постели, зажег свет, стал репетировать. Впрочем, репетировать не совсем точное слово: стал искать, как практически ис­полнить трюк. Поначалу не получалось, долго не полу­чалось. А потом вышло! Возможно, на одном из ближайших концертов вы увидите этот фокус.
Впрочем, надо заметить, что далеко не все артисты утруждают себя изобрете­нием фокусов. Во время зарубежных поездок я не­однократно сталкивался с куплей-продажей трюков. Убежден, что ни тот, кто продает секрет трюка, ни тем более тот, кто покупа­ет, не имеют права назы­вать себя подлинными ар­тистами. Помню, я показал в Париже фокус «Спут­ник», который подготовил вскоре после полета Юрия Гагарина. Фокус понравил­ся, и мне предложили за его секрет пять тысяч франков. Сумма солидная, и вы посмотрели бы, как удивились французские ил­люзионисты, когда я откло­нил предложение. «Стран­но,— сказали мне,— у нас это принято. Многие фо­кусники специально гото­вят оригинальную аппара­туру, чтобы потом выгодно продать ее».
Вот подарить фокус — это пришлось. Однажды во время поездки по Индии, в одном из городков, я дол­го наблюдал за старым фокусником, который по­казывал свои трюки прямо на улице. Немногие зрите­ли бросали на его коврик мелкие монеты. Когда он кончил выступление, я по­казал ему несколько своих фокусов, причем, секреты трех из них предложил тут же раскрыть.
Старик смутился. «У ме­ня нет денег,— сказал он,— чтобы заплатить вам. Как-то я хотел купить секрет одного трюка у приезжего американского фокусника, но он запросил такую сум­му, что мне пришлось от­казаться». Я объяснил, что речь идет не о продаже — мне хочется подарить ему
фокусы на память о нашей встрече. Не могу передать, как он был растроган, как горячо благодарил.
В Индии да и в других странах мне неоднократно приходилось видеть вы­ступления факиров. Меня часто спрашивают, как я отношусь к «факирским» трюкам. Сначала расскажу о впечатлении, которое эти трюки производят на зри­телей. Однажды на между­народном иллюзионном конкурсе, в котором я так­же принимал участие, вы­ступил такой факир. Он был европейцем, но номер свой оформил в восточном стиле: смуглый обнажен­ный торс, пышная чалма с огромным «драгоценным» камнем, узкая набедренная повязка.
Он ходил босыми нога­ми по острым гвоздям, глотал булавки, жевал ос­колки стекла и лезвия бритв. И хотя некоторые его номера (как, например, «глотание» булавок) были явно иллюзионными трюка­ми, все вместе производи­ло довольно удручающее впечатление.
Многие зрители отворачи­вались, чтобы не видеть, как он жжет свою руку на пламени свечи или с хрус­том разгрызает электриче­скую лампочку. Мне дума­ется, что искусство факи­ров отжило свой век. Се­годняшнего зрителя при-
влекает новизна, ориги­нальность фокуса. Ему им­понирует элегантность трю­ковых комбинаций, лег­кость и непринужденность исполнения. И все мень­шим успехом пользуются номера, построенные на всевозможных «внушени­ях», «гипнозе» и прочей мистике.
Кстати о мистике, пара­психологии, телекинезе и прочем. За рубежом сей­час очень увлекаются опы­тами по парапсихологии. Появилось немало людей, которые утверждают, что обладают некими сверхъес­тественными способностя­ми. Они усилием воли на расстоянии двигают пред­меты, открывают и закры­вают взглядом окна, кон­центрацией мысли сгибают металлические стержни и производят другие удиви­тельные действия. Как ил­люзионист-профессионал я могу только сказать, что готов целый вечер удив­лять зрителей подобной «парапсихологией». У меня все будет двигаться на расстоянии, от «концентра­ции воли» закипать вода в стакане, без огня поджари­ваться яичница и происхо­дить прочие чудеса. Но вер­немся к «чистым» фокусам.
На Западе во многих странах есть специальные магазины, где продается иллюзионная аппаратура,
причем количество таких магазинов из года в год растет. Нередко приходит­ся слышать разговоры, что развитие «иллюзионной ин­дустрии» сведет на нет на­шу профессию: всю аппа­ратуру, все секреты можно при желании иметь дома, каждый может стать магом и чародеем.
Однако смею утверж­дать, что мы не вымрем, как мамонты. Иллюзионное искусство существует бо­лее пяти тысяч лет и, ду­маю, просуществует еще столько же. Я объехал бо­лее 80 стран, видел выступ­ления многих фокусников, видел реакцию зрителей. Уверен, никакие бумы «ил­люзионной индустрии», ни­какие потоки аппаратуры и реквизита не помешают его развитию. В разные времена людей восхищали разные фокусы. Но они ни­когда не существовали са­ми по себе — их всегда по­казывал человек, исполни­тель, мастер. И от того, как он это делает, какие эмо­ции вызывает в зрительном зале, во многом зависит успех или неуспех выступ­ления. Настоящее иллюзи­онное искусство несет лю­дям радость, дает им сча­стливую возможность удив­ляться невероятным исчез­новениям и превращениям, которые происходят на их глазах, и уже поэтому оно будет жить вечно.

14 января 2005г. на 87-м году жизни умер Арутюн Акопян, один из самых известных фокусников советского времени.
К концу карьеры его уже считали чуть ли не единственным стоящим манипулятором в известной советским зрителям части мира. Его похоронили на Троекуровском кладбище в Москве.